– Да потому, что я искала ее в лесу, и никого там не было!

– Лес большой…

– Потому что моя дочь не могла бы заснуть, лежа на земле!

– Я слышал, организм подростков…

– Господи, да вот почему! Возьмите, читайте! – Она буквально сунула Сергею под нос верхний бланк.

Он начал читать, продираясь через заросли громоздких медицинских формулировок. Ему не сразу удалось вникнуть в смысл заключения, но когда Бабкин наконец разобрался, то не удержался и негромко присвистнул.

– Вот именно, – сардонически сказала в ответ Черникова. – Вот именно «фью-ить».

Сергей перечитал заключение еще раз, стараясь ничего не упустить. Но вывод получался однозначный: в крови Матильды Черниковой найдены остатки вещества, по своему составу сходного с опиуматами. Результатом воздействия большой дозы этого вещества является продолжительный сон, близкий к бессознательному состоянию, после которого человек не помнит событий, предшествовавших приему средства, и легко подвержен внушению. «Вероятна частичная амнезия с последующим замещением утраченных воспоминаний навязанными извне», – прочел Сергей.

– Анализ делали три дня, я получила его позавчера, – добавила Черникова.

– Вы уверены, что врачу можно доверять?

– Трем врачам, – поправила она. – Да, можно. Это солидный медицинский центр, у меня нет оснований им не верить.

Сергей немного поразмыслил.

– Получается, – медленно начал он, по привычке подытоживая собственные мысли, – что ваша дочь ушла утром, затем при каких-то обстоятельствах выпила это средство… Кстати, она его выпила? Или вколола? Как его принимают?

– Разумеется, не вколола! – оскорбилась Черникова. – Она даже вида шприца боится! Врачи говорят, выпила.

– Значит, выпила – и уснула. Затем проснулась в лесу и пошла домой, не помня, что с ней случилось. Где одежда, в которой она была? Обувь?

– Я уже все отправила на экспертизу. В частном порядке.

Сергей уважительно посмотрел на нее.